Смартфон записал преступление

О нападении на фермера Бари Амоева мы писали в «Казахстанской правде» 29 июня 2022 года. И вот теперь Кызыл­жарский районный суд приговорил одного из нападавших (Кенжебаева) к семи годам лишения свободы в учреж­дении максимальной безопас­ности. Другой (Попандопол) не стал дожидаться оглашения приговора, убежал за границу, скрывшись в России. В настоя­щее время он объявлен в розыск. В отношении третьего подозреваемого расследование продолжается, он содержится в следственном изоляторе. А четвертый фигурант К. (по кличке Б.), выяснилось, что был и такой, гуляет на свободе – уголовное преследование в отношении него прекращено.

Между тем Бари Амоев полагает, что на него было совершено заранее спланированное покушение на убийство. В это легко поверить, слушая запись эпизода с избиением. В тот вечер Бари Сотоевич включил кнопку Rec на своём смартфоне, выходя из машины навстречу молодым людям. Он положил телефон в карман и двинулся вперед, а уже через минуту упал от удара по голове сзади. 70-летний фермер лежал на земле, закрывался от ударов ногами, и только смартфон в тот момент был на его стороне, бесстрастно записывая все, что говорили над ним.

Про аудиовидеозапись Бари Сотое­вич сначала даже не вспомнил, он наткнулся на неё, освобождая память смарт­фона. Позже флэш-карта Kingstone с аудиовидеозаписью поступила в ТОО «Судебные эксперты № 1». Адвокат запросил провести психолого-филологическую экспертизу. Перед экспертами были поставлены 15 вопросов, в том чис­ле – можно ли определить, исходя из содержания разговора, наличие или отсутствие совершения насильственных действий в отношении Амоева со стороны К. по кличке Б.?

Исследовали запись судебные эксперты Кадыркуль Есилбаева и Алуа Айдарбекова, обе имеют генеральную государственную лицензию на право осуществления судебно-экспертной дея­тельности по специальности «cудебно-экспертное психолого-филологическое исследование». Они сделали вывод, что «содержательный, контекстуаль­ный анализ, а также речевое поведение участников свидетельствуют о наличии в разговоре смыслового компонента совершения насильственных действий в отношении Амоева».

– На основе моих показаний, а также предоставленных мною аудио- и видеозаписей можно легко установить, что тяжкие телесные повреждения наносил мне и К., – говорит Бари Амоев. – Аудиозапись зафиксировала, как Кенжебаев говорит К., чтобы тот отошел и прекратил избивать меня. Полагаю, что орган досудебного расследования специально уводит последнего от уголовной ответственности…

В ответ на обращение Бари Амоева в Генеральную прокуратуру РК заместитель начальника Службы уголовного преследования Генеральной прокуратуры Елдос Килымжанов сообщил, что уголовное преследование в отношении К. было обоснованно прекращено, «поскольку совокупность собранных доказательств указывает на его непричастность к совершенному преступлению».

А как же аудиовидеозапись?

«Оценка представленной вами видео­записи дана судом в рамках рассмот­рения уголовного дела в отношении Кенжебаева, – указывается далее в ответе из Генеральной прокуратуры. – Так, согласно пункту 21 Нормативного постановления Верховного суда Республики Казахстан от 20 апреля 2006 года «О некоторых вопросах оценки доказательств по уголовным делам», материалы, полученные в неустановленном законом порядке (в том числе проведение лицом самостоятельно негласной аудиозаписи и т. п.), не могут быть приобщены к материалам дела и признаны допустимыми в качестве доказательств. При изложенных обстоятельствах оснований для назначения по видеозаписи экспертизы не имеется…»

Но и после такого ответа потерпевший Амоев задает резонные вопросы:

– В ходе досудебного расследования аудиовидеозапись была изъята следователем в установленном законом порядке и приобщена к материалам дела. Для чего? Потерпевшая сторона неоднократно заявляла ходатайства о проведении ряда экспертиз данного доказательства для объективности и полноты следствия. Однако все ходатайства отклонены. Уместно повторить вопрос: для чего приобщена аудиовидеозапись?

Защитник Бари Амоева направил в следственное управление ДП СКО жалобу, в которой указал, что руководитель следственной группы не наз­начил психолого-филологическую и видео-фонографическую экспертизы, не провел выемку детализации звонков по абонентским номерам. В ответе на эту жалобу указывается, что «по делу проводятся все необходимые следственные действия, направленные на всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств», иными словами, жалоба не обоснована, поэтому и отказано в отводе руководителя следственной группы.

– Но почему вам так важно привлечь к уголовной ответственности именно К., если в начале судебного разбирательства вы даже не указали, что он тоже участвовал в избиении? – спрашивают у главы КХ.

– Потому что в самом начале моего избиения я действительно не увидел его, – отвечает Бари Амоев. – Позже я уже никого и ничего не видел – повредили глаз. Теперь же у меня есть оправданные опасения, что это была реальная попытка убийства, возможно, не пос­ледняя, поскольку двое участников на свободе…

В заключение фермер Бари Амоев с надеждой на справедливость цитирует Послание Президента РК Касым-Жомарта Токаева 1 сентября 2022 года: «Сейчас разрабатывается цифровой аналитический инструментарий, который призван обеспечить единообразие в отправлении правосудия. Верховному суду следует ускорить полноценное внедрение данной интеллектуальной системы. Разумеется, на этом реформа судебной системы не заканчивается, она будет разрабатываться силами специа­листов уже вне Верховного суда. Это позволит сделать процесс более сос­тязательным, открытым для общест­венности, независимых экспертов, а значит – более эффективным…»